171988, Тверская обл., г. Бежецк, ул. Садовая, д. 23, пом.1
Режим работыНиколай Гумилёв: история одной влюбленности
15 апреля - день рождения Николая Степановича Гумилёва, поэта Серебряного века.
|
Хрупкая и очаровательная Мария Александровна Кузьмина-Караваева не оставила равнодушным Николая Степановича, затронула его поэтическую натуру... ... В Слепневе Маша всегда была одета с большим вкусом в нежно-лиловые платья. Она любила этот цвет, который был ей к лицу... У Николая Гумилёва рождаются стихи, посвящённые ей: Вечерние тихи заклятья, |
В публикации использован материал, предоставленный
Александрой Николаевной Фоминой, педагогом - музыкантом.
В конце апреля 1908 года Николай Гумилёв возвращается из Парижа в Россию уже сформировавшимся поэтом и критиком. Ему исполнилось 23 года. Он известный в столице поэт, выпустивший два поэтических сборника: «Путь конквистадоров» (октябрь 1905), «Романтические цветы» (январь 1908). На деньги, полученные за последнюю книгу, а также на скопленные родительские средства, Гумилёв готовится к очередному путешествию, возможно, в Абиссинию. Только поездка в дальние страны могла помочь выйти из тяжёлого душевного кризиса. Но до осени ещё далеко.
Зимний период – с сентября по май – Гумилевы, как и все дворянские семьи, жили в Царском Селе. На лето (с 1901-1907) уезжали в рязанское имение Берёзки. Практичная Анна Ивановна сдавала царскосельский дом дачникам, чтобы окупить его содержание и ремонт.
В 1908 году после смерти старшего брата Льва Ивановича Львова (1894) и его жены (1907) имение перешло к его сестрам: Варваре (1839-1921), Анне (1854-1942) и Борису Покровскому, сыну средней сестры Агаты (1842-1897). Со временем Слепнёво, родовое поместье Львовых, стало пополам принадлежать двум семьям – Гумилёвых и Кузьминых-Караваевых.
Старшая сестра, Варвара Ивановна, стала жить в поместье круглый год и, как могла, занималась хозяйственными делами.
|
|
|
|
|
|
На лето в Слепнёво съезжались многочисленные родственники Варвары Ивановны, в том числе дочь Констанция Фридольфовна со своими дочерьми – Машей и Олей. Тётушка Констанция была замужем за Александром Дмитриевичем Кузьминым-Караваевым, представителем старинного дворянского рода. Он в то время работал в Петербурге, в Министерстве путей сообщения.
|
|
Родовое имение Кузьминых-Караваевых – Борисково находилось в семи верстах от Слепнёва. В начале ХХ века оно принадлежало старшему сыну Кузьминых-Караваевых – Владимиру Дмитриевичу. Владимир Дмитриевич был видным общественным деятелем, депутатом Государственной Думы I и II созывов, публицистом, печатавшимся в газет ах «Слово» и «Речь», преподавателем Военно-юридической академии. В Борискове даже летом царили церемонные взаимоотношения на столичный лад. Поэтому Александр Дмитриевич со своим семейством предпочитал проводить летнее время не в Борискове, в кругу своих братьев, а у тёщи, в Слепнёве, где нравы были попроще. |
|
|
Таким элегантным и изысканным денди Гумилёв вернулся из Парижа весною 1908 года. Во внешности поэта художник отметил прежде всего беззаботность позы, подчёркнутую эпатажным веером в белых «точёных» руках. Таким столичным модником Гумилёв впервые появился в Слепнёво летом 1908 года, помогая, возможно, Анне Ивановне Гумилёвой решить вопрос о наследстве и о финансовой помощи родственников для осеннего путешествия. |
Неожиданно для него, в Тверской глуши, он близко сходится со своими двоюродными племянницами, внучками Варвары Ивановны, – Марией (1889-1911) и Ольгой (1893-1986).
«У него всегда была потребность именно в женском общении. Он считал женщин существами более тонко, более эмоционально и, может быть, восторженно реагирующими на таинства и чудеса поэзии», - так писал первый биограф поэта Павел Лукницкий.
В отношениях с племянницами молодой Гумилёв изображал из себя рокового обольстителя. Он умел нравиться женщинам и добиваться их симпатии.
Сейчас ему ничто не мешало флиртовать с сёстрами. В апреле, заехав в Севастополь к Анне Горенко, Гумилёв получил очередной отказ. Его сердце стало свободным, как оказалось, почти на год.
Обе сестры прелестные, светловолосые. Маша с первого взгляда произвела на поэта «неизгладимое впечатление»: спокойная, тихая, цветущей внешности красавица, с чудесным цветом лица. Обе барышни довольны – им было на много веселее с молодым дядей.
Правда, лето 1908 года быстро закончилось. Слепнёво, как маленькое путешествие в российскую глубинку, стёрлось из памяти и забылось. А отношениям с Анной Горенко не было конца – сплошная неопределённость.
|
|
И вот прошло три года. 25 марта 1911 года Гумилёв вернулся из Африки в Петербург и Царское Село. Приехал больным, измученным сильнейшей африканской лихорадкой. Несмотря на изматывающие приступы лихорадки, продолжавшиеся всю весну, Гумилёв по приезду не бездействовал, и как только приступы ослабевали, сразу включался в бурную столичную жизнь: встречи с поэтами, публикации в «Аполлоне». Правда, доклад о полугодовом путешествии по Абиссинии, прочитанный в редакции «Аполлона», не нашёл понимания у слушателей и вместо серьёзного впечатления вызвал только насмешку. Разрыв с В. Ивановым и с его «Башней», семейный кризис усугубили депрессию, порождая затяжное крайне пессимистическое настроение. |
Под влиянием неопределённости в семейных отношениях в середине мая 1911 года Анна Гумилёва (Ахматова) уехала в Киев к матери, а затем сразу в Париж.
Через несколько дней Гумилёв тоже покинул пустеющий после зимы Петербург. Он отправился в Слепнёво, уже не в гости, а на правах будущего наследника. К этому времени настоящей хозяйкой имения стала Анна Ивановна, получившая доверенность на управление всей усадьбой вместе с падчерицей – Александрой Степановной Сверчковой (1870-1952).
Поэт уже год как женат. Он ожидал возвращения жены, чтобы официально представить её съехавшимся родственникам.
 |
В хорошую погоду за столом, который накрывали прямо перед домом, собиралось человек десять, а то и пятнадцать: сестры Львовы, их дети и внуки. Фото: Застолье в Слепнёве, лето 1911 года |
Большую часть времени он проводил с Машей и Ольгой, совершал с ними и пешие прогулки, и верхом. Процесс выздоровления пощёл весьма успешно, облегчая боль душевных ран. Стараясь всячески играть в героя-покорителя, Гумилёв относился к Маше, к девушке чисто тургеневского типа, с нежностью, почти благоговением.
Маша была смертельно больна, у неё самая типичная петербургская болезнь – чахотка (туберкулёз). Возможно, именно такая обреченность и привлекала романтичного Гумилева. Это единственный вид любви, который его всегда волновал: любовь романтическая, «посвященная небу», несчастная и несбыточная.
О совместном времяпровождении иронично рассказывают поэтические альбомы Марии и Ольги.
|
Гумилёв сразу же завёл два альбома и почти каждый день, начиная с 23 мая, записывал стихи. За короткое время (до 26 июля - даты последней записи) он создал около 40 стихотворений, которые можно сравнить с поэтическим дневником. Гумилёв, следуя традиции, начинает с акростиха, посвящённого владелице альбома:
Можно увидеть на этой картинке
Ангела, солнце и озеро Чад,
Шумного негра в одной пелеринке
И шарабанчик, где сёстры сидят,
Нежные, стройные, словно былинки.
А надо всем поднимается сердце,
Лютой любовью вдвойне пронзено,
Боли и песен открытая дверца:
О, для чего даже здесь не дано
Мне позабыть о мечте иноверца.
После одной из поездок Гумилёв написал 19 июня в альбом Ольги стихотворение «Опять прогулка»:
Собиратели кувшинок,
Мы отправились опять
Поблуждать среди тропинок,
Над рекою помечтать…
В этот же день в альбом Маши записывает совершенно иное стихотворение «Ключ в лесу». Если первое стихотворение – картинка событий минувшего дня, то второе – уже философия бытия, поиск ответов на нерешённые вопросы в жизни и восхищение сильным орлом, который всегда у Гумилёва олицетворял мужество и волю:
…О, если бы я был крылат,
Как тот орёл, что пьёт из тучи!
Конец мая, июнь и первая половина июля 1911 года были для Гумилёва золотым временем.
В письме Вячеславу Иванову от 3 июня 1911 года Гумилёв писал: «…у меня есть к Вам ещё небольшая просьба: я написал здесь несколько стихотворений в новом для меня духе и совершенно не знаю, хороши они или плохи. Прочтите их, и, если решите, что они паденье или нежелательный уклон моей поэзии, сообщите мне. Если понравятся, пошлите в «Аполлон» их вместе с Вашими. Этим Вы докажете, что Вы относитесь ко мне достаточно хорошо, чтобы быть строгим, и ещё не отреклись от всегда сомневающегося, но всегда преданного Вам ученика Н.Гумилёва».
Вот несколько стихов из слепнёвского периода 1911 года.
Неизвестность
Замирает дыханье, и ярче становятся взоры
Перед сладко-волнующим ликом твоим, Неизвестность.
Как у путника, дерзко вступившего в дикие горы
И смущённого видеть ещё не открытую местность.
В каждой травке намёк на возможность несбыточкой встречи,
Этот грот – обиталище феи всегда легкокрылой,
Миг…и выйдет, атласные руки положит на плечи
И совсем замирающим голосом вымолвит: «милый!»
У неё есть хранитель, волшебник ревнивый и страшный,
Он отмстит, он, как сетью, опутает душу печалью.
…И поверить нельзя, что и здесь, как повсюду, всегдашний,
Бродит школьный учитель, томя прописною моралью.
27 мая 1911
Лиловый цветок
Вечерние тихи заклятья,
Печаль голубой немоты,
Я вижу не лица, а платья,
А может быть только цветы.
Так радует серо-зелёный,
Живой и стремительный весь,
И, может быть, к счастью влюблённый
В кого-то чужого… не здесь.
Но душно мне… Я зачарован;
Ковёр подо мной, словно сеть;
Хочу быть спокойным – взволнован,
Смотрю, – а хочу не смотреть.
Смолкает весёлое слово,
И ярче пылание щёк:
То мучит, то нежит лиловый,
Томящий и странный цветок.
29 мая 1911
(В Слепневе Маша всегда была одета с большим вкусом в нежно-лиловые платья. Она любила этот цвет, который был ей к лицу).
В саду
Целый вечер в саду рокотал соловей,
И скамейка в далёкой аллее ждала,
И томила весна… Но она не пришла,
Не хотела иль просто пугалась ветвей.
Оттого ли, что было томиться невмочь,
Оттого ли, что издали плакал рояль,
Было жаль соловья, и аллею, и ночь,
И кого-то ещё было тягостно жаль.
– Не себя! Я умею быть светлым, грустя;
Не её! Если хочет, пусть будет такой;
… Но зачем этот день, как больное дитя,
Умирал, не отмеченный Божьей рукой?
28 мая 1911
Романс «В саду» слова Н.Гумилёва, музыка Е.Клепалова, исполняет солист ГБАТ России А.Дунаев
Источник: Романсы и песни: Инструментальный дуэт Юрия и Евгения Клепаловых
13 июля, прямо из Парижа, никуда не заезжая, в Слепнёве появилась Анна Ахматова. С приездом жены поэт не изменил свой распорядок дня. Он все так же катался верхом и проводил время в обществе племянниц и веселых соседей. Очевидно, 19 июля на четырех лошадях Гумилёв, его племянницы и еще кто-то четвертый, (возможно, жених Ольги, князь Оболенский), отправились на вечернюю прогулку верхом. Об этом вечере на другой день поэт написал в альбом Оле стихотворение «Четыре лошади».
У Ахматовой родились такие строки:
...Рассветает. И над кузницей
Подымается дымок.
А со мной, печальной узницей,
Ты опять побыть не мог.
Для тебя я долю хмурую,
Долю-муку приняла.
Или любишь белокурую,
Или рыжая мила?
|
|
Групповой портрет в Слепнёво. Источник: https://gumilev.ru/gallery/img/113/ |
 |
Мария Александровна Кузьмина-Караваева (фрагмент фотографии). |
 Источник: https://id.pinterest.com/pin/453526624952383347/ |
Из семьи Кузьминых-Караваевых Анна Андреевна будет дружна только с Ольгой Александровной, которой посвятит стихотворение «Побег». Слепнево (?), 1910-е г. |
1 ноября в царскосельском особняке Гумилёва состоялось историческое заседание литературного кружка. Гумилёв выступил с речью, завершив предложением создать профессиональный «Цех поэтов», в котором можно было бы говорить о художественном ремесле поэтической речи. Синдиками-руководителями стали Гумилёв и Городецкий, синдиком-стряпчим назначили Д. Кузьмина-Караваева, роль подмастерья-секретаря поручили Ахматовой.
Исторический день закончился неожиданным финалом. Вечером он стал собираться в финский туберкулёзный санаторий в Халиле – навестить Марию Кузьмину-Караваеву, болезнь которой резко обострилась с наступлением сырой осени.
Под санаторий была выделена огромная лесопарковая зона вдоль озера Халиланярви. Местный климат считался целебным; в сочетании с особой методикой лечения, он должен был благоприятно сказываться на выздоровлении.
Лечебному корпусу покровительствовала вдовствующая императрица Мария Фёдоровна. Здесь был воздвигнут огромный лечебно-оздоровительный комплекс с отдельным городком для медицинского персонала, гостевым домом, церковью, почтой, библиотекой-читальней. На территории санатория действовала школа для малолетних пациентов. Для удобства и облегчения ведения хозяйства была устроена узкоколейка.
Гумилёв прожил там 2-3 ноября. Маша просила остаться ещё, но он торопился:
Знаю, томясь смертельной тоскою,
Ты повторяла одно: «Вернись!»
Перед отъездом написал в ее альбом очередное стихотворение "Я до сих пор не позабыл".
Волшебный воздух Халилы и «гимнастика легких» сделали свое дело, состояние девушки улучшилось. К середине декабря мать с сестрой решили везти окрепшую Машу в Италию.
Незадолго до Рождества Гумилев сначала побывал с прощальным визитом у Кузьминых-Караваевых, а затем вместе с компанией родственников провожал Машеньку на Николаевском вокзале. До отхода поезда он успел написать стихотворение «Хиромант, большой бездельник», которое оказалось последним в её альбоме.
Встреча нового 1912 года совпала с торжественным открытием нового артистического кабаре «Бродячая собака». Вернувшись домой после невероятно шумной и блестящей новогодней ночи, Гумилев узнал, что Машенька, едва прибыв в Италию, 29 декабря умерла. Ей было 22 года.
Трагический образ Марии Александровны Гумилёв сохранил в памяти и сердце, ей он посвятил предположительно более 20-ти стихотворений.
1 января 1912 года состоялось очередное, восьмое, заседание «Цеха поэтов».
В апреле 1912 года появилась четвёртая книга стихов «Чужое небо». Много позднее Анна Андреевна утверждала, что «НС действительно был влюблен в Машу и посвятил ей весь первый отдел «Чужого неба».
С началом весны 1912 года Ахматова с мужем перестала бывать в «Бродячей собаке». Врачи запретили ей ночные бдения, опасаясь за здоровье: слабые лёгкие, трудная беременность. Ей усиленно рекомендовали сменить петербургский климат. Третьего апреля, отметив свой день рождения обедом в редакции «Аполлона», Гумилев повез Ахматову на итальянскую Ривьеру – от сырой весны, от пронизывающих балтийских ветров. Итальянское солнце, мягкий морской климат казались панацеей от телесных и душевных недугов.
Из Петербурга, через Берлин, Лозанну, Уши — в Оспедалетти, где до сих пор жила Констанция Фридольфовна с младшей дочерью Ольгой. У Кузьминых-Караваевых путешественники остановились на неделю, гуляя среди аристократических вилл и многочисленных паломнических келий возле храма св. Иоанна Крестителя.
Затем они отправились в Сан-Ремо, на приморское кладбище Фоче, к могиле Маши Кузьминой-Караваевой. Здесь, среди русских надгробий, окружавших православную часовню св. Николая Чудотворца, три месяца назад она нашла последний приют.
Из Италии возвращались другим, более удобным маршрутом: Вена — Краков – Киев. В Киев прибыли 17 мая. «Там, у мамы, оставил меня, сам уехал в Слепнёво», – вспоминала позже Ахматова.
28 мая 1912 года Гумилёв уже в Слепнёве. Чуть позже сюда приехали и Кузьмины-Караваевы: Констанция Фридольфовна с Ольгой.
В начале июня пришло письмо от Гумилева: «Милая Аничка, как ты живешь, ты ничего не пишешь. Как твое здоровье, ты знаешь, это не пустая фраза. Мама нашила кучу маленьких рубашечек, пеленок и т. д. Живу я здесь тихо, скромно, почти без книг, вечно с грамматикой, то английской, то итальянской. Я увлекся также верховой ездой, собственно, вольтижировкой, или подобием ее. Уже могу на рыси вскакивать в седло и соскакивать с него без помощи стремян. Добиваюсь делать то же на галопе, но пока неудачно. Мы с Олей устраиваем теннис и завтра выписываем мячи и ракеты. Таким образом, хоть похудею».
11 июля все обитатели Слепнева, по случаю Ольгиных именин, выезжали в Бежецк. Среди присутствовавших был и Дмитрий Кузьмин-Караваев, «стряпчий» «Цеха поэтов». Об этом обеде Гумилёв записал в Ольгин альбом целую «пьесу», шуточное стихотворение «Обед в Бежецке».
Перед отъездом Гумилёв дарит Ольге свою последнюю книгу «Чужое небо» с надписью: «Оле Кузьминой-Караваевой с горячей двоюроднобратской любовью».
Список литературы:
1. Высотский О. Николай Гумилёв глазами сына. – М.: Молодая гвардия, 2004
2. Зобнин Ю. Николай Гумилёв. Слово и дело. – М.: Яуза, 2016
3. Степанов Е. Летопись жизни Николая Гумилёва. 1886 – 1921 (Том I. Часть 1: 1886 – 1908.) Сост. и коммент. Е.Е.Степанова. – М.: Азбуковник, 2019
4. Шубинский В. Жизнь Николая Гумилёва. – М.: Азбука-Аттикус, 2020
